Баалей тшува, которые взрываются и падают - Ицхак Ройтман - на образовательном портале Ваикра.
Рубрики

Баалей тшува, которые взрываются и падают

Помочь уроку

Я, кажется, должен был бы уже к этому привыкнуть. Но я не могу привыкнуть. Баалей тшува поднимаются, падают и разбиваются. “Как у звезды, что взорвалась и падает, есть только миг, ослепительный миг”. Каждый, кто прошел дорогой тшувы, помнит, наверное, этот ослепительный миг. Только потом следует падение, взрыв, и осколки тшувы падают вниз, в клипу, в депрессию, во внутреннюю кфиру, в “возвращение к вопросу” и т.д.

Уже многие годы я наблюдаю это как в себе, так и вокруг себя. Самые блестящие ребята, на которых возлагались самые большие надежды, почему-то ушли – или ушли совсем, или ушли в хайтек, или ушли, просто увяли, скисли, не создали толком ничего в жизни, не создали какие-то вменяемые семьи и т.д.

Середнячки как раз выглядят очень бодро, и они сегодня задают тон. А вот талантливых, оригинальных, с “лица необщим выраженьем” поискать. Вокруг только одна (востребованная, надо сказать) банальность. Ну и конечно, социальные функции всегда востребованы. И есть талантливые социальные работники, и некоторые из них делают прекрасно свое дело. Только причем здесь религия.

Когда-то мне казалось, что виновата “система”. Которая “гробит” самых талантливых. Которая не дает им дороги. Которая ставит им преграды. Я даже называл имена виновных…

Потом я начал думать, что проблема глубже. В талантливых людях сидит какой то вирус, какой то механизм саморазрушения. Самый большой процент самоубийц – среди поэтов и художников, как мы знаем. Но и без самоубийства художник может спиться или скуриться. А чем баал тшува лучше художника?

Неделю назад я наткнулся на маамар Алтер Ребе, который вдруг расставил точки над “и”. Тшува – это резкий взлет, огромный свет, который человек не в состоянии вместить. Ибо его сосуды еще не исправлены. И в точности по сценарию этой главы, как только свет уходит, человек делает золотого тельца. И так по кругу. Взлет – питание клипот- падение. Снова тшува – приходит свет, уходит в клипу – падение.

Алтер Ребе делает гениальное открытие и говорит: если снизить порцию “кванта” света, то можно получить более устойчивую модель служения, с меньшим числом падений и меньшим процентом питания клипы.

Подпишитесь на рассылку платформы VAIKRA и получайте самые интересные уроки с сайта на E-mail, What's App или Telegram
Всем подписчикам в подарок 4 уникальные книги!

Таким образом, одну точку стабилизации я нащупал в этом маамаре. Снизить размер единичной “порции” света.

Но как этого достичь? Ведь “душа человека стремится вверх”? Тут я вспомнил про идею шифлут. Кажется, именно шифлут может служить идеальным “замедлителем” в этом “реакторе”, который называется “служение Вс-вышнему”. Гипотеза еще нуждается в проверке. Возможно, окажется, что шифлут это не только замедлитель. Я уже вижу, что рав говорит, что шифлут это “ман”. Катализатор, что ли? В общем, надо разбираться. Я постараюсь перевести какие-то основные тексты на эту тему, а потом будем пытаться разобраться.

Источник

Этот материал – личное мнение автора. Редакция не несет за него ответственность.

Перепечатка материалов приветствуется со ссылкой на vaikra.com

Не пропускай самые интересные публикации для духовного роста. Подписывайся на нас в той социальной сети, которую любишь больше всего: Instagram, Facebook, Telegram.

Ицхак Ройтман Помочь уроку

Родился в 1964 году в Москве в светской еврейской семье, почти все члены которой погибли во время Катастрофы. Эта тень Катастрофы, о которой молчали – была как бы контекстом, на фоне которого я рос.

Лет в 14 пробудился острый интерес ко всему еврейскому. Что могло быть еврейского в Москве 80-х? Несколько еврейских книг, которые были у нас дома. И «Голос Израиля», который глушили, но который я мог слушать часами, не отходя от приемника.
Мечтой моего детства было выучить иврит… и начать понимать, о чем говорят дикторы на «Голосе Израиля»…

В 18 лет моя мечта начала сбываться. Я пришел в синагогу, ко мне подошел один старый (по моим тогдашним представлениям) еврей, мы разговорились, я сказал, что хочу учить иврит. И он мне нашел учителя иврита. Моим первым учителем иврита чуть не стал Менахем Яглом. И до сих пор как встречаемся, об этом вспоминаем… Так или иначе, в итоге моим учителем иврита стал Боря Теплицкий, он мне потом говорил, что я был его лучшим учеником за всю его преподавательскую карьеру…

В 19 лет я попал к Пинхасу Полонскому на урок на Юго-Западе. Потом была компания Славы Шифриной (недавно умершей) на Гоголевском Бульваре. Потом я начал соблюдать. И одновременно пытаться понять, что мне делать со всеми моими бесчисленными вопросами и сомнениями, на которые я не находил ответа.

В 1988 году я попал в Хабад. Эфраим Розенштейн вел занятия по книге Тания для молодежи. Позвал меня на урок. Мне было скучно. Читать на иврите я уже сам умел тогда. Эфраим быстро сообразил с кем он имеет дело, спросил у меня знаю ли я идиш. Я ответил, да, читать могу. Он мне вручил то ли первый то ли второй том Ликутей Сихот, и… еще одна еврейская душа оказалась безнадежно потерянной для мира «литовской» учености.
Потом было преподавание иврита в Марьиной Роще, в результате которого еще несколько еврейских душ приобщились к своей традиции. Потом работа в «Школе Куравского» в Москве, открывшейся в 1989 году. Потом женился. Потом шлихут в Брянске – по 2005 год. Собственно, там начался проект «Хасидус по-русски», который сейчас является моим основным занятием.

В 2005 сделали алию. Пошел работать в хайтек. Сайт и шлихут забросил до лучших времен.
Потом – мучительный когнитивный диссонанс между собой светским и собой религиозным. Мучительное чувство отсутствия общего языка с религиозной общиной. И поиски, поиски себя заново. На одном из крутых поворотов судьбы попал к раву Гинзбургу. Потусовался пару месяцев и ушел. Не нашел себя там тоже. Или еще не было готов.
Потом был Реховот, и последняя отчаянная попытка стать «нормальным» хабадником – под чутким руководством рава Глуховского. Попытка, мягко говоря, не удалась. Нормальный хабадник никак не хотел из меня получаться. И вот тогда снова появился Рав. И, на этот раз уже «бегадоль». Надолго и всерьез. Два года я снимал на видео его уроки, потом искал себя у «вязаных кип», в Бреславе и других интересных местах.

Три с половиной года назад развелся. Полтора года назад снова вернулся к Раву. Кажется, в этот раз это всерьез и надолго.

Я не знаю, интересны ли кому-то такие подробности или нет. Для меня иудаизм – это не «возвращение к ответу», а «возвращение к вопросу». Для меня иудаизм – это постоянно звучащий вопрос. Это вопросы без ответов, и вопросы, ответ на которые – молчания. Иудаизм для меня – это постоянный поиск глубины и смысла. А все остальное – комментарий.