Яаков — в дороге. Он покинул родные края и спасается от своего брата Эсава. И мы здесь читаем: «И достиг того места» (Берешит, гл. 28, ст. 11).

В Талмуде (трактат Берахот, лист 26) сказано, что Яаков установил вечернюю молитву. И в нашей фразе речь именно об этом — о вечерней молитве Яакова.

Мидраш Раба (на книгу Берешит, гл. 68) дополняет картину, уточняя, что в тот момент, когда Яаков собрался обратиться к Всевышнему с молитвой, перед ним возникла стена.

Но для чего понадобилось ставить перед нашим праотцом стену?

В уже упомянутом нами трактате Берахот (лист 34) говорится, что тот, кто молится на открытом месте — наглец.

Однако же нам из Торы известно, что Ицхак молился в поле (Берешит, гл. 24, ст. 63). Разве есть более открытое место?

Это кажущееся противоречие — разрешимо, если заглянуть в Талмуд.

В Талмуде (трактат Песахим, лист 88) написано, что место, которое Ицхак избрал для молитвы, полем можно назвать лишь условно. На самом деле Ицхак ходил молиться на гору Мория — туда, где в свое время будет построен Первый Иерусалимский Храм.

Ну, а разве гора — не открытое место?

Учителя объясняют, что люди знали об особой святости горы Мория и обходили ее стороной. Поэтому никак нельзя сказать, что Ицхак молился на открытом месте.

Теперь вернемся к Яакову.

Тора открывает нам название места, в котором Яаков остановился для молитвы. Это — город Луз (Берешит, гл. 28, ст. 19).

Город, понятное дело — не может считаться уединенным местом. И те, кто ищет уединения — покидают города.

Так как же Яаков мог там молиться?

В принципе — не мог. Но на выручку ему пришел Всевышний. Чтобы Яаков не чувствовал себя наглецом, молясь на открытом месте, Творец поставил перед ним стену. И в Мидраше об этом сказано, что Творец «поставил перед ним мир стеной».

на основе комментария рава Йонатана Эйбшица
(великий Учитель, автор десятков книг по всем разделам Устной и Письменной Торы; Польша – Германия, первая половина 18-го века)