Забытая мелодия - Ицхак Ройтман - на образовательном портале Ваикра.
Рубрики

Забытая мелодия

Помочь уроку

Иудаизм похож… на радиоприемник. Я когда-то учился в институте связи, вот вспомнил..

На самом внешнем уровне стоит антенна, которая улавливает сигнал. Потом там, кажется, стоит конденсатор переменной емкости, который настраивается на волну. Потом предварительный усилитель. Потом силовой усилитель. Дальше подключаются колонки или наушники. И, о чудо, можно слышать чудесную мелодию

Точно так же устроен иудаизм.

На самом-самом верху звучит чудесная мелодия. Но ее может услышать только одна душа в поколении – праведник поколения. Этот праведник способен спеть эту мелодию своим ученикам. Этих учеников, способных услышать праведника, тоже единицы. Далее эти ученики могут спеть ее своим ученикам, и так эта мелодия приходит в мир и мир слышит эту песню.

Так бывает. И так должно быть.

Но иногда случается так, что у праведника нет достаточного количества учеников. Или у тех нет достаточного количества своих учеников. Или ученики не находят между собой общего языка. И тогда эта чудесная мелодия не слышна в мире.

*

Подпишитесь на рассылку платформы VAIKRA и получайте самые интересные уроки с сайта на E-mail, What's App или Telegram
Всем подписчикам в подарок 4 уникальные книги!

А ноты есть у всех. Но музыку не слышит почти никто. Кроме самого праведника, и тех, кто услышал эту мелодию из его уст.

И тогда простой народ не умеющий петь, просто начинает… читать ноты – ведь ноты есть у всех и у каждого. Но им даже не приходит в голову что это вообще не буквы, а нотные знаки, и что не читать надо их, а петь. Ведь петь их никогда не учили, их научили только топать ногами и громко хлопать в ладоши, но им никогда не довелось слышать настоящую музыку..

*

Это то, что произошло с хасидизмом Хабада. Может не только, я говорю за то, что я вижу перед собой. Тех, кто говорят, что это не буквы, а нотные знаки, все считают их сумасшедшими. И когда они говорят, что это не читать надо, а петь, им говорят сразу, что они секта, нлп и т.д. А они всего лишь “провинились” в том, что услышали эту мелодию… И они уже не могут, уже не в состоянии просто читать ноты..

*

Мы знаем, что есть душа, которая называется АК (Адам Кадмон). И это одна душа поколения. И это, собственно, Ребе, или праведник поколения. И он слышит мелодию самого Эйн Соф. Самой Бесконечности. И он способен «спеть» эту мелодию душам из Ацилут. И потом есть 10 душ мира Ацилут. И эти души из Ацилут, они достаточно чувствительны, чтобы уловить эту мелодию из АК. И запомнить ее. И перевести ее на язык следующего мира, Брия. А там, в Брия, есть 100 душ, способных услышать и передать это следующему миру, миру Асия.

С душой из АК я сомневаюсь, что можно что-то сделать… Но души Ацилут – у них есть выбор, стать учениками праведника из АК или искать свой путь, или просто пойти работать... И от них, собственно, зависит все остальное. Если они не передадут услышанное ими дальше – то мир так и будет пребывать в уверенности что все это глупости и нет никакой музыки…

И чем выше душа, тем тяжелее испытание. В чем было испытание Йосефа? “И зашел в дом делать свою работу”. Оставьте в покое ваши сказки про Ацилут, работать надо… Йосеф решил пойти работать, не знаю, нужны ли были люди хайтека в древнем Египте..

И загремел в тюрьму на 12 лет..

**

А еще иудаизм похож на оркестр, который остался без дирижера, и в который набрали музыкантов, не умеющих ни играть, ни петь, а только топать ногами. И поскольку ни дирижера, ни руководителя нет, то набирают музыкантов по принципу, кто лучше топает ногами – тот лучший музыкант.

И когда к этому ансамблю приближается случайно кто-нибудь с врожденным слухом, это горе-музыканты-топтуны начинают дружно топать и хлопать, и кричать: “уходи отсюда, не мешай нам играть”..

И чем это закончится, не знает никто..

А другие говорят: поскольку дирижера все равно нет, и музыканты давно разучились играть и петь, давайте запретим живую музыку и будем везде транслировать только старые записи. А по торжественным случаям мы будем торжественно транслировать старые записи на САМОМ ГЛАВНОМ ЭКРАНЕ страны…

*

Но я все равно очень верю, что в глубине каждой души иногда вдруг внезапно слышится эта мелодия. И тогда человек теряет покой и сон и начинает искать музыканта, который может ее исполнить. И если он найдет и не отчается – ведь все говорят ему, что все это глупости, а играть можно только на барабане, пожалуй, еще топать ногами и хлопать в ладоши – это тоже хорошая музыка – если он найдет и не отчается – кто знает, может, он сам когда-нибудь станет музыкантом, или, по крайней мере, “капеллой” этого главного музыканта..

Источник

Этот материал – личное мнение автора. Редакция не несет за него ответственность.

Перепечатка материалов приветствуется со ссылкой на vaikra.com

Не пропускай самые интересные публикации для духовного роста. Подписывайся на нас в той социальной сети, которую любишь больше всего: Instagram, Facebook, Telegram.

Ицхак Ройтман Помочь уроку

Родился в 1964 году в Москве в светской еврейской семье, почти все члены которой погибли во время Катастрофы. Эта тень Катастрофы, о которой молчали – была как бы контекстом, на фоне которого я рос.

Лет в 14 пробудился острый интерес ко всему еврейскому. Что могло быть еврейского в Москве 80-х? Несколько еврейских книг, которые были у нас дома. И «Голос Израиля», который глушили, но который я мог слушать часами, не отходя от приемника.
Мечтой моего детства было выучить иврит… и начать понимать, о чем говорят дикторы на «Голосе Израиля»…

В 18 лет моя мечта начала сбываться. Я пришел в синагогу, ко мне подошел один старый (по моим тогдашним представлениям) еврей, мы разговорились, я сказал, что хочу учить иврит. И он мне нашел учителя иврита. Моим первым учителем иврита чуть не стал Менахем Яглом. И до сих пор как встречаемся, об этом вспоминаем… Так или иначе, в итоге моим учителем иврита стал Боря Теплицкий, он мне потом говорил, что я был его лучшим учеником за всю его преподавательскую карьеру…

В 19 лет я попал к Пинхасу Полонскому на урок на Юго-Западе. Потом была компания Славы Шифриной (недавно умершей) на Гоголевском Бульваре. Потом я начал соблюдать. И одновременно пытаться понять, что мне делать со всеми моими бесчисленными вопросами и сомнениями, на которые я не находил ответа.

В 1988 году я попал в Хабад. Эфраим Розенштейн вел занятия по книге Тания для молодежи. Позвал меня на урок. Мне было скучно. Читать на иврите я уже сам умел тогда. Эфраим быстро сообразил с кем он имеет дело, спросил у меня знаю ли я идиш. Я ответил, да, читать могу. Он мне вручил то ли первый то ли второй том Ликутей Сихот, и… еще одна еврейская душа оказалась безнадежно потерянной для мира «литовской» учености.
Потом было преподавание иврита в Марьиной Роще, в результате которого еще несколько еврейских душ приобщились к своей традиции. Потом работа в «Школе Куравского» в Москве, открывшейся в 1989 году. Потом женился. Потом шлихут в Брянске – по 2005 год. Собственно, там начался проект «Хасидус по-русски», который сейчас является моим основным занятием.

В 2005 сделали алию. Пошел работать в хайтек. Сайт и шлихут забросил до лучших времен.
Потом – мучительный когнитивный диссонанс между собой светским и собой религиозным. Мучительное чувство отсутствия общего языка с религиозной общиной. И поиски, поиски себя заново. На одном из крутых поворотов судьбы попал к раву Гинзбургу. Потусовался пару месяцев и ушел. Не нашел себя там тоже. Или еще не было готов.
Потом был Реховот, и последняя отчаянная попытка стать «нормальным» хабадником – под чутким руководством рава Глуховского. Попытка, мягко говоря, не удалась. Нормальный хабадник никак не хотел из меня получаться. И вот тогда снова появился Рав. И, на этот раз уже «бегадоль». Надолго и всерьез. Два года я снимал на видео его уроки, потом искал себя у «вязаных кип», в Бреславе и других интересных местах.

Три с половиной года назад развелся. Полтора года назад снова вернулся к Раву. Кажется, в этот раз это всерьез и надолго.

Я не знаю, интересны ли кому-то такие подробности или нет. Для меня иудаизм – это не «возвращение к ответу», а «возвращение к вопросу». Для меня иудаизм – это постоянно звучащий вопрос. Это вопросы без ответов, и вопросы, ответ на которые – молчания. Иудаизм для меня – это постоянный поиск глубины и смысла. А все остальное – комментарий.